Котоиваномахия или «Про кота»

Иван завел кота. Никто его за руку не тянул, не уговаривал, не плакал: «давай заведем кота, давай заведем кота». Оля, конечно, хотела кошечку, но не настаивала. Иван был не их тех, с кем можно «настоять». Но тут он сам подобрал кота в переходе, жалко, говорит, стало. Потом, правда, не мог понять, как это произошло. Он же с детства котов ненавидел.

 

Котоиваномахия или «Про кота»

 

Оля называла кота Маркиз, а Иван – «ушастая скотина». Иван часто говорил коту, как Тарас Бульба — младшему сыну: «я тебя породил, я тебя и убью». Но кот не верил. Или Гоголя не читал.

Иван думал, что с котом будет, как с собакой. Животина будет его любить, преданно приносить тапки, слушаться и выполнять команды. Но едва кот пришел после кастрации в себя, между ним и Иваном сразу же возник конфликт интересов, хотя, должно быть наоборот. Конфликт перешел в острую стадию из-за банального паштета.

Ну, не совсем банального, паштет из гусиной печени «ВкусВилл»: натуральные ингредиенты, сверху нежная пленка виноградного желе. Когда Иван первый раз его купил, они с Олей сразу всю банку съели. На следующий день Иван снова принес паштет, открыл, порезал хлеб, разложил маринованные огурчики на тарелке. Пошел звать Олю. И пока они некоторое время игриво препирались, кто кого сильнее хочет съесть, кот сожрал паштет. Когда они вошли в кухню, кот сидел на столе и, придерживая лапами, вылизывал банку. Он имел борзый вид, будто был в своем праве.

Иван взбесился и понес кота мочить. Нет, не убивать. А в буквальном смысле «мочить», под краном. Кот бесстрашно молчал. Зато орал муж. Испугавшись за психическое здоровье Ивана, и за физическое – кота, Оля прибежала в ванную. Муж прижимал кота ко дну ванной и лил ему в морду из душевой лейки. Кот, придавленный, но не сломленный, воротил под струями воды морду и исподлобья так смотрел, что было понятно – он своего мучителя презирает.

— Он не сопротивляется, скотина! Специально бесит меня!

— Тихо, тихо, — успокаивала Ольга, один за другим расцепляя пальцы Ивана на загривке кота.

Ночью, едва Иван захрапел, что означало переход его сна в глубокую фазу, на кухне со звоном что-то рухнуло. Оля даже не встала, сразу все поняла. Иван же вскочил, как ошпаренный, и, не сообразив, стремительно ринулся на кухню. Вскоре из ванной послышались его крики и звук льющейся воды. Кот опять молчал.

— Ты представь, эта ушастая скотина скинул со шкафа коробку коньячных бокалов, — негодовал муж, вновь укладываясь в кровать. — Вдребезги весь набор.

«Надо же, какой умный, — не без гордости за кота думала Оля. – Винные не тронул. Как он только догадался, какая из коробок моя?»

Утром все было тихо-мирно. Оля выпустили кота из ванной и накормила. Разбудила и накормила мужа. Иван собирался на работу. Кот спал.

Оля вышла к дверям, провожать мужа. В коридоре почему-то валялась на полу куртка. Оля подняла, подала мужу. Тонкая, супер-легкая, на каких-то там мембранах – куртка была разодрана на груди, ошметками торчали серебристо-синий нейлон и белая, нанотехнологичная вата.

Когда муж понес еще спящего и потому несколько безвольного кота на экзекуцию, Оля воспротивилась.

— Зло порождает зло! – сказала она. – Кто-то из вас должен остановиться первый.

— Только не я, — возопил муж. — Я поселился здесь раньше. Если он отказывается подчиняться, придется ему переехать в кошачий рай.

Оля тихонько сняла свой плащ, который, кстати, висел на той же вешалке и был при этом совершенно целый, взяла сумочку и вышла за дверь. Это была не ее война.

После разодранной куртки Иван решил избавиться от кота.

— Бесполезное существо! Дом не охраняет, об ноги трется только когда жрать хочет. Отказывается правила выполнять.

— Скажи спасибо, в ботинки не ссыт, — у Оли были коты в детстве. – Мы ведь кастрировали его! Представь, как бы ты относился к тому, кто лишил бы тебя возможности размножаться. И потом, ты же сам его завел? Он уже часть семьи. Может ты и меня выкинешь однажды?

Пришлось Ивану усмирить пыл и начать строить отношения с начала, в этот раз с конструктива. Он купил ногтеточку и колокольчик на палочке, играл с котом и даже сам показывал, как точить когти. Кот смотрел с презрением. Он лениво бегал за колокольчиком, делая одолжение, терся о ноги Ивана. А потом пошел и поточил когти о его пиджак, висящий на спинке стула. Иван не выдержал, обмотал кота стрейч-пленкой и состриг нафиг когти со всех, в том числе, задних лапок.

Кот лежал, похожий в пленке на меховое бревно, и с надеждой и уверенностью смотрел на Олю. Во взгляде его читалось: «Мое время придет». Оля взглядом отвечала ему: «Завтра останемся вдвоем. Будешь мурлыкать, тыкаться в меня мордой. Ты хоть и кастрированный, а я все равно люблю тебя». Иван же ничего не пытался выразить взглядом, а тупо снимал на телефон унизительные для кота кадры.

А потом после очередной водной экзекуции кот заболел. Простудился и кашлял. Ивану пришлось делать уколы обессилевшему, потерявшему волю к жизни коту. За эти свои усилия он неожиданно кота полюбил. А когда сам слег с простудой, кот, как грелка, лежал у его ног, запуская внутри себя вибрирующий моторчик. Так болезнь смягчила непримиримых самцов, и семейство зажило мирно, душа в душу. Но когда Иван, вернувшись с работы, тянул по полу колокольчик на палочке, а «скотина ушастая» с энтузиазмом прыгал за ним, Оля изредка чувствовала какую-то неприязнь, похожую на обиду. Ведь на нее в эти моменты не обращал внимания никто из мужчин.

 

Источник: nuinu.pro

Оцените пост
Панда Улыбается
Adblock
detector